Даосские притчи
1
Недеянием небо достигает чистоты, недеянием земля достигает покоя.
При слиянии недеяния из обоих развивается [вся] тьма вещей.
Неразличимо,
неуловимо [они] исходят из ничего; неразличимы, неуловимы, не обладают
образом. [Вся] тьма вещей зарождается в недеянии.
Поэтому и
говорится: "Небо и земля бездействуют и все совершают". А кто из людей
способен достичь недеяния?
2
Цзи Синцзы
тренировал бойцового петуха для чжоуского царя Сюаньвана. Через десять
дней [царь] спросил:
- Готов ли петух к бою?
- Еще нет.
Пока самонадеян, попусту кичится.
Через десять дней [царь] снова
задал [тот же] вопрос.
- Пока нет. Еще бросается на [каждую]
тень, откликается на [каждый] звук.
Через десять дней [царь]
снова задал [тот же] вопрос.
- Пока нет. Взгляд еще полон
ненависти, сила бьет через край.
Через десять дней [царь] снова
задал [тот же] вопрос.
- Почти [готов]. Не встревожится, пусть
даже услышит [другого] петуха. Взгляни на него - будто вырезан из
дерева. Полнота его свойств совершенна. На его вызов не посмеет
откликнуться ни один петух - повернется и сбежит.
3
Однажды Чжуану Чжоу приснилось, что он - бабочка, весело порхающая бабочка. [Он] наслаждался от души и не сознавал, что он - Чжоу. Но вдруг проснулся, удивился, что [он] - Чжоу, и не мог понять: снилось ли Чжоу, [что он] - бабочка, или бабочке снится, [что она] - Чжоу. Это и называют превращением вещей, тогда как между мною, [Чжоу], и бабочкой непременно существует различие.
4
Ле, Защита Разбойников, стрелял [на глазах] у Темнеющего Ока: натянул
тетиву до отказа, поставил на предплечье кубок с водой и принялся
целиться. Пустил одну стрелу, за ней другую и третью, пока первая была
еще в полете. И все время оставался [неподвижным], подобным статуе.
-
Это мастерство при стрельбе, но не мастерство без стрельбы, - сказал
Темнеющее Око. - А смог бы ты стрелять, если бы взошел со мной на
высокую гору и встал на камень, висящий над пропастью глубиной в сотню
жэней?
И тут Темнеющее Око взошел на высокую гору, встал на
камень, висящий над пропастью глубиной в сотню жэней, отступил назад [до
тех пор, пока его] ступни до половины не оказались в воздухе, и знаком
подозвал к себе Ле, Защиту Разбойников. Но тот лег лицом на землю,
обливаясь холодным потом [с головы] до пят.
- У настоящего
человека, - сказал Темнеющее Око, - душевное состояние не меняется,
глядит ли [он] вверх в синее небо, проникает ли вниз к Желтым
источникам, странствует ли ко [всем] восьми полюсам. Тебе же ныне
хочется зажмуриться от страха. Опасность в тебе самом!
5
Творящий Благо спросил Чжуанцзы:
- Бывают ли люди без
страстей?
- Бывают, - ответил Чжуанцзы.
- Как можно
назвать человеком человека без страстей?
- Почему же не называть
его человеком, [если] путь дал такой облик, а природа сформировала такое
тело?
- Если называется человеком, как может он быть без
страстей?
- Это не то, что я называю страстями. Я называю
бесстрастным такого человека, который не губит свое тело внутри любовью и
ненавистью; такого, который всегда следует естественному и не добавляет
к жизни [искусственного].
- [Если] не добавлять к жизни
[искусственного], - возразил Творящий Благо, - как [поддерживать]
существование тела?
- Путь дал [человеку] такой облик, природа
сформировала такое тело, - повторил Чжуанцзы. - А ты относишься к своему
разуму как к внешнему, напрасно расходуешь свой эфир: поешь, прислонясь
к дереву: спишь, опираясь о столик. Природа избрала [для] тебя тело, а
ты споришь о том, что такое твердое и белое.
6
Дядя Дракона
сказал Вэнь Чжи:
- Тебе доступно тонкое искусство. Я болен.
Можешь ли меня вылечить?
- Повинуюсь приказу, - ответил Вэнь Чжи.
- Но сначала расскажи о признаках твоей болезни.
- Хвалу в
своей общине не считаю славой, хулу в царстве не считаю позором;
приобретая, не радуюсь, теряя, не печалюсь. Смотрю на жизнь, как и на
смерть; смотрю на богатство, как и на бедность; смотрю на человека, как и
на свинью; смотрю на себя, как и на другого; живу в своем доме, будто
на постоялом дворе; наблюдаю за своей общиной, будто за царствами Жун и
Мань. [Меня] не прельстить чином и наградой, не испугать наказанием и
выкупом, не изменить ни процветанием, ни упадком, ни выгодой, ни
убытком, не поколебать ни печалью, ни радостью. Из-за этой тьмы болезней
не могу служить государю, общаться с родными, с друзьями, распоряжаться
женой и сыновьями, повелевать слугами и рабами. Что это за болезнь?
Какое средство может от нее излечить?
Вэнь Чжи велел больному
встать спиной к свету и стал его рассматривать.
- Ах! -
воскликнул он. - Я вижу твое сердце. [Его] место, целый цунь, пусто,
почти [как у] мудреца! В твоем сердце открыты шесть отверстий, седьмое
же закупорено. Возможно, поэтому [ты] и считаешь мудрость болезнью? Но
этого моим ничтожным искусством не излечить!
7
Учитель
Лецзы стал учиться.
Прошло три года, и [я] изгнал из сердца думы
об истинном и ложном, а устам запретил говорить о полезном и вредном.
Лишь тогда удостоился [я] взгляда Старого Шана. Прошло пять лет, и в
сердце родились новые думы об истинном и ложною, устами по-новому
заговорил о полезном и вредном. Лишь тогда [я] удостоился улыбки Старого
Шана. Прошло семь лет, и, давая волю своему сердцу, [ уже] не думал ни
об истинном, ни о ложном, давая волю своим устам, не говорил ни о
полезном, ни о вредном. Лишь тогда учитель позвал меня и усадил рядом с
собой на циновке. Прошло девять лет, и как бы ни принуждал [я] свое
сердце думать, как бы ни принуждал свои уста говорить, уже не ведал, что
для меня истинно, а что ложно, что полезно, а что вредно; не ведал, что
для других истинно, а что ложно, что полезно, а что вредно. Перестал
[отличать] внутреннее от внешнего. И тогда все [чувства] как бы слились в
одно: зрение уподобилось слуху, слух - обонянию, обоняние-вкусу. Мысль
сгустилась, а тело освободилось. кости и мускулы сплавились воедино. [Я]
перестал ощущать, на что опирается тело, на что ступает нога, о чем
думает сердце, что таится в речах. Только и всего. Тогда-то в законах
природы [для меня] не осталось ничего скрытого.
8
Свет спросил у Небытия:
- [Вы], учитель, существуете или не
существуете? - Но не получил ответа. Вгляделся пристально в его облик:
темное, пустое. Целый день смотри на него - не увидишь, слушай его - не
услышишь, трогай его - не дотронешься.
- Совершенство! -
воскликнул Свет. - Кто мог бы [еще] достичь такого совершенства! Я
способен быть [или] не быть, но не способен абсолютно не быть. А
Небытие, как [оно] этого достигло?
9
Младенец, родившись, способен овладеть речью и без великого учителя, [ибо] живет вместе с говорящими.